Школа Геннадия Гончарова — официальный сайт 12+
Москва, м. "Чеховская", Страстной бульвар, д.11
+7 (495) 694-1674, +7 (901) 501-9719
goncharov808@gmail.com




КОНСУЛЬТАЦИЯ SKYPE

у Геннадия Гончарова


ЗАПИСАТЬСЯ

Можно ли помочь человеку дистанционно?

В Америке, Израиле и других странах, где высоко развита медицина, появилась услуга онлайн-консультации специалистов ведущих клиник и университетов. Стоит это довольно дорого, но оно все же того стоит. Подумайте сами, получить консультацию человека, за плечами которого стоят сотни операций, или у него своя клиника, специализирующаяся в узком направлении и дающая колоссальные результаты.


Подробнее
Самое из самого о Геннадии Гончарове


Подробнее...

Общие принципы регуляции веса с помощью внушения.

Беременность, роды и гормональные переустройства, с этим связанные почти всегда приводят к набору веса. После каждого ребенка женщина в норме прибавляет от 2 до 10 кг, так природа заботится о последующей беременности . Готовка пищи. Супруги-кулинарки, которые ежедневно варят-парят, почти всегда пухленькие. Это "синдром повара" - пока готовишь, приходится периодически пробовать вкус пищи и вдыхать ее аромат. А это раздражает все рецепторы, которые вызывают аппетит.

Подробнее


Глава 1: Взгляд, изменивший мир

— Я к вам, доктор, по личному делу, — хриплым голосом произнес очередной посетитель Московской школы гипноза и облизнул тонкие губы.
— Я не доктор, — возразил Гончаров, — а гипнолог.
— Разве это не одно и тоже?!
— Конечно, гипноз и медицина имеют немало общего, но, в то же время, и отличаются друг от друга.
Посетитель задумался, потом сказал:
— Ладно. Наверное, я пришел куда надо. Потому что доктора мне не помогут.
Пока он мочал, Гончаров внимательно его рассмотрел. Это был молодой человек, лет двадцати семи. Первое, что бросалось в глаза, — это необыкновенная мрачность и унылость. Опущенные, как у старика, вниз углы губ и концы бровей, ввалившиеся плохо выбритые щёки на длинном узком лице, всклоченные грязные волосы, ссутулившаяся спина, мятые брюки, куртка и сорочка, хоть и модные, составляли облик парня.
Глубоко посаженные глаза смотрели исподлобья хмуро и недоверчиво. Казалось, владелец ждал подвоха и был начеку.
— У вас есть неприятности? — ласково спросил Гончаров. — В семье? На работе или учебе? С друзьями?
Ему всегда было жаль таких скованных посетителей. Это, как правило, глубоко несчастные люди. Они живут в мире неразрешимых проблем, тратят массу сил на борьбу с ними и всегда остаются в проигрыше, потому что сражаются сами с собой. Эти проблемы ими выдуманы и сидят глубоко в них, как болезнетворные микробы.
— Всё у меня плохо, — буркнул парень. — Спросите лучше, что хорошего есть.
Гончаров заглянул в лежавшую перед ним на столе карточку. Посетителя звали Валерий Петрович, он имел высшее образование, женат не был, в настоящее время не работал.
— Можно я буду называть вас просто Валерой? — спросил Гончаров.
Парень утвердительно кивнул. Гончаров продолжал:
— Скажите, Валера, а что у вас хорошего?
— Что хорошего может быть у человека, которого мама в понедельник родила? Да еще в конце осени? В високосный год? — спросил посетитель. — Мрак.
— Вам не везет в делах? Не можете найти работу?
— Почему не везет? С этим нормально. Верчусь, как все.
— Официально вы — безработный, — показал на карточку Гончаров.
— То официально… Я занимаюсь торговлей продуктами. Есть небольшой навар. Шиковать, конечно, не могу, но концы с концами свожу.
— Хорошо. Здоровье как?
— В порядке, — ответил Валера.
— Пьёте?
— Не увлекаюсь. Надо бы пить больше — для успеха в бизнесе. Но душа не принимает.
— Любовь есть?
Парень поднял бровь, вытаращил глаза и коротко хохотнул. Смешок был похож на выхлопы неисправного автомобильного двигателя.
— Да кого любить? Мочалок этих? Они же жадные дуры! Им от мужика только фанера нужна.
— Не все такие, — примирительно сказал Гончаров. — Есть и порядочные девушки, для которых деньги не главное в жизни.
— Таких нет, — убежденно заявил Валера. — Женщины все одинаковы.
— Ладно… А друзья у вас есть?
— Друзья такие же: я им нужен, когда у меня деньги есть. Когда их нет, фейсы воротят. И вообще все люди — подлые. Только и норовят друг дружку подставить да обштопать. Я в этом на своем бизнесе убедился. Верить никому нельзя.
— А себе?
Валера немного подумал и буркнул:
— Себе тем более.
— Почему?
— Потому что человек — враг себе. Он делает глупости, несет всякую чушь и гонится за ерундой… А потом чешет себя ниже спины и думает: «Почему мне всё боком выходит?»
— Выходит, человек несовершенен, а мир плох? — улыбнулся Гончаров.
— Получается так, — недовольным голосом ответил Валера, заметивший его улыбку.
— Тогда чего же вы от нас хотите? Чтобы мы изменили вас и мир?
— Меня менять не надо. Я и так неплохой. Не хуже других: пью мало, не наркоман, не граблю и не убиваю, а жульничаю в лимитах, по совести.
— Значит, Московская школа гипноза должна помочь вам и изменить мир, — сделал вывод Гончаров.
— Угу, — буркнул Валера. — Вы ведь колдуны.
— Мы колдовством не занимаемся, — протянул Гончаров и немного задумался.
На его лице заиграла тонкая хитрая улыбка и он оживился.
— У вас оригинальная просьба. Впервые к нам с такой обращаются… Давайте попробуем изменить мир.
— Вы это серьезно? — недоверчиво спросил Валера.
— Серьёзнее быть не может.
— А разве это возможно?
— В гипнозе всё возможно. Вы передумали?
— Нет, но я…
— Тогда — за работу. Прямо сейчас начнем изменять мир, — встал из-за стола Гончаров и энергично зашагал по кабинету.
Валера вжался в кресло и с некоторым испугом наблюдал за гипнотизером.
— Мы дадим вам несложные упражнения, которые вы будете ежедневно выполнять самостоятельно. Согласны?
— Да…
— Эти упражнения сделают чудо. Они позволят изменить мир, окружающий вас, в нужном направлении. Вы приобретете необыкновенные силы и могущество. Вам будет всё удаваться. Вы получите от жизни всё, что хотите.
— А что за упражнения? — хрипло спросил парень.
— Они применяются в гипнозе. Созданы в седой древности мудрыми магами.
— А эти маги не были жуликами?
— Что вы! — возмутился Гончаров. — Этими упражнениями пользовались все великие гипнотизеры. Да и я их практикую время от времени. Они очень эффективны.
— Давайте, — согласился Валера.
— Но сначала нам нужно пройти сеанс аутотренинга. — сказал Гончаров и коротко объяснил ему суть дела.
Валера послушно выполнял все команды и после сеанса, в самом деле, почувствовал себя отдохнувшим. Даже черты его лица изменились. Он уже не выглядел таким угрюмым и замкнутым. Теперь это был обычный, нормальный парень, правда, несколько мрачноватый.
Гончаров вернулся к столу и стал писать. Закончив, вручил бумагу Валере и попросил выполнять то, что в ней написано, в состоянии расслабления, которое он только что испытал во время сеанса. Пригласил зайти через две недели за новым заданием на дом.
Валера поблагодарил и вышел. На улице развернул бумагу. В ней было написано:
«Нарисуйте на белом листе бумаги темную точку размером с кнопку. Повесьте лист на стену так, чтобы когда вы сядете на стул, точка была в одной плоскости с вашими глазами. Сядьте на расстоянии двух метров.
Смотрите на точку, не моргая, внимательно и пристально. Так, как будто стараетесь прожечь её взглядом. Смотрите до тех пор, пока не появятся слёзы. Остановитесь и перенесите упражнение на вечер, если вы занимались утром и, соответственно, на утро, если делали его вечером.
Когда смотрите на точку, чувствуйте всю мощь своего тела и представляйте, что из ваших глаз выходят два луча, которые сходятся в нарисованной на бумаге точке. Придавайте очарование взгляду».
«Только и всего?» — разочарованно подумал Валера и сунул бумажку в карман куртки.
С чувством досады из-за того, что его надули и в Школе гипноза, Валера занимался своим делами до конца дня.
Дома он вспомнил о бумажке и прочитал её еще раз. Подумал и нарисовал фломастером жирную черную точку размером с самую маленькую монету. Повесил на стене бумагу, сам сел напротив и стал таращиться на точку.
Глаза залились слезами уже через пару минут, и он завалился спать. Утром повторил упражнение. Во сне глаза отдохнули, и на точку, не мигая и без слёз, Валера смотрел минуты три с лишним.
Настойчивости у него всегда хватало. Хоть он и вымотался за день, вечером упражнялся снова. Утром делал то же самое.
К концу недели Валера мог смотреть на точку ровно пять минут. Дальше прогресс затормозился, но всё же на исходе второй недели он мог выполнять упражнение в течение семи минут.
С таким результатом и пошел в Школу.
— Отлично, — похвалил Гончаров. — Теперь это ваш постоянный взгляд, взгляд сильного, уверенного в себе человека. Где бы вы ни находились, смотрите таким, концентрированным взглядом. Окружающие будут чувствовать ваш взгляд даже спиной.
Гончаров сделал паузу.
— Вы должны смотреть, не мигая. Иначе поток флюидов прервется, и взгляд потеряет энергетику.
— Это я понял, Геннадий Аркадьевич, — сказал Валера. Ещё я заметил, что у меня внутри какая-то сила, что ли, появилась! Может такое быть?
— Это следствие ваших занятий. Но впереди нас ждёт большее, приступим к сеансу.
Гончаров ввёл Валеру в аутогенное погружение и произвёл внушение того, что взгляд у Валеры должен быть чарующим. Затем дал описание второго упражнения. Оно заключалось в следующем:
«Встаньте перед зеркалом и найдите для себя такое выражение ваших глаз, которое вам наиболее нравится. Зафиксируйте его и старайтесь смотреть так всегда. Утром и вечером запоминайте выражение своих глаз. Тренируйтесь две недели».
«Какое же выражение глаз мне нравится?» — стоя перед зеркалом в коридоре, недоумённо думал Валера.
Вопрос ставил его в тупик. То, что у него был неприятный, тяжелый взгляд, он знал. Об этом ему говорила мать, приятели, знакомые и даже прохожие. Но Валера не обращал на замечания внимания. Ему даже нравилось смотреть букой. Он испытывал иногда удовольствие, когда слышал за спиной недовольный шепот в свой адрес.
Но сейчас надо было взгляд менять.
Валера ломал голову над содержанием слова «чарующий». Что под этим следовало понимать? Взгляд змеи на кролика? Он толком и змеи не видел, не говоря уже о её взгляде.
Взгляд волшебника? Что он — ребенок? Взгляд какого-нибудь актера? Кто из них смотрит чарующе?
Валера начал перебирать в голове взгляды артистов, запомнившихся ему на экране телевизора и по видеокассетам. Ни одного не мог вспомнить. Казалось, все смотрели жуликами, подлецами, прохиндеями.
— Что ты всё перед зеркалом вертишься? — спросила проходившая за спиною мать. — Влюбился?
Валера смутился, взял зеркало поменьше и пошел в свою комнату.
Там продолжал искать чарующее выражение своих глаз. Не найдя ничего, лег в постель.
Поиск продолжался дней десять. Валера думал о своем взгляде днем и ночью. Утром и вечером продолжал делать первое упражнение. В нём добился успеха — не моргая мог смотреть больше десяти минут. Но очарования во взгляде не было. В этом он не обманывался.
Однажды, во сне, под утро, ему кто-то сказал: «Ты должен смотреть с любовью». Валера тут же проснулся и понял, что нашёл мучившее его решение.
Но решение мало было знать, его еще следовало понять. Как смотреть с любовью? Валера никого не любил, если не считать глупостей в школе. Пользоваться опытом других? — Что тут хорошего…
И вдруг он вспомнил, как смотрит иногда на него мать, как она любовалась им, когда он был веселым, смешливым, живым пацаненком. Когда мир был прекрасным и жизнерадостным, сверкающим и цветущим, ласковым и любящим, тогда казалось, что впереди ждет только счастье, а горя и обид не будет никогда.
С первой же попытки Валере удалось найти для своего взгляда выражение пронзительной любви ко всему, что его окружало. Любви, ничего не требующей взамен, являющейся выражением безграничного счастья из-за того, что этот мир существует, и мы в нём живем.
Гончаров в первый момент даже не узнал Валеру, когда тот после месячного перерыва снова появился в Школе. Оценивая взглядом его стройную фигуру, облаченную в модный серый костюм от достойной фирмы, со вкусом подобранные галстук, носки, туфли и почувствовав аромат изысканных духов, сказал:
— Перемены — революционные. Но не слишком ли быстрые?
— Одно связано с другим, — обаятельно улыбаясь, ответил Валера. — Когда мне удалось поставить чарующий взгляд, понял, что он диссонирует с тряпьем, в котором я раньше щеголял. Пришлось с ним расстаться.
— На я не слышу ответа на свой вопрос.
— О, не беспокойтесь, Геннадий Аркадьевич! Таким я буду всегда. Мой новый имидж привел к успеху в бизнесе. А я не намерен ссориться с капризной дамой по имени Госпожа Удача.
После того как Валера стал другим человеком, его жизнь круто изменилась. Люди стали смотреть на него другими глазами. Случайный знакомый предложил ему выгодный контракт на поставку вин из Франции. Пришлось даже слетать в эту страну в командировку. Затем последовали еще два подарка Судьбы. У него начали появляться ценные знакомства. Он начал нравиться женщинам, и они стали Валеру интересовать.
И всё же проницательному Гончарову во взгляде его казалось что-то наигранным. Где-то в глубине глаз Валеры сидела жесткость? Или даже жестокость?
— Дать вам еще упражнение? — спросил он.
Валера согласился без особой охоты. Гончаров предложил смотреть в темной комнате на пламя свечи и отождествляться с ним.
Валера заглянул к нему месяца через три. Он был великолепен. Нельзя было им не залюбоваться. Дела его процветали. Он бросил частный бизнес и устроился в государственную фирму на высокооплачиваемую работу, стал помощником известного депутата, одного из лидеров партии с громким названием. Собирался жениться на его дочери. Честно признался, что упражнения забросил — нет времени. Да и незачем ему больше заниматься всякой ерундой.
— Словом, спасибо и извините, Геннадий Аркадьевич.
Валера расплатился по прейскуранту и пообещал сделать Школе ценный подарок. С тем и отбыл.
Раза два или три после этого Гончаров видел его по телевизору. Валера с чарующим взглядом вещал с экрана о любви к обездоленным учителям и врачам, обещал, что когда его партия придет к власти, Россия забудет слово «кризис».
Потом случайно прочитал в газете, что Валера попал в какую-то темную историю и ему грозит суд.
Размышляя над его судьбой, Гончаров еще раз убедился в правильности положения о том, что прекративший саморегуляцию человек отбрасывается не только на исходные позиции, но даже за них.

Глава 2: Как рас­пуска­ет­ся ро­за 

— Пом­ни­те ли вы ме­ня, Ген­на­дий Ар­кадь­евич?
Воп­рос за­дала жен­щи­на лет со­рока с рас­плыв­шей­ся фи­гурой и рез­ким неп­ри­ят­ным вы­раже­ни­ем круп­но­го ли­ца. С кос­ме­тикой она пе­ребор­щи­ла и по­тому чем-то бы­ла по­хожа на вож­дя крас­но­кожих.
Без­вку­сица и не­ряш­ли­вость чувс­тво­вались так­же в до­рогой одеж­де от Кар­де­на или Вер­са­че. Да­же ук­ра­шения прив­ле­кали вни­мание не ра­ботой юве­лиров, а мас­сивностью и аля­пова­тостью.
По­ка Гон­ча­ров нап­ря­гал па­мять, по­сети­тель­ни­ца под­ска­зала:
— Де­сять лет на­зад вы выс­ту­пали в До­ме куль­ту­ры име­ни Гор­бу­нова. Я ока­залась сре­ди приг­ла­шен­ных на сце­ну.
Го­вори­ла она рез­ким, скри­пучим го­лосом, вы­зыва­ющим на кон­фликт. Имен­но та­кие да­мы баль­за­ков­ско­го воз­раста из-за пус­тя­ка за­тева­ют сва­ры в об­щес­твен­ном тран­спор­те, ма­гази­нах, на рын­ках. Одним-дву­мя тща­тель­но по­доб­ранны­ми сло­вами они спо­соб­ны выз­вать в сов­ре­мен­ном че­лове­ке лю­тую зло­бу да­леко­го пе­щер­но­го пред­ка.
Пред­чувс­твие его не об­ма­нуло.
— Как чер­тик из та­бакер­ки, вы вы­лете­ли на эс­тра­ду и на­чали от­ка­лывать свои кол­дов­ские но­мера, — про­дол­жа­ла жен­щи­на. — Из ме­ня вы сра­бота­ли пя­тилет­нюю де­воч­ку. Мне по­том рас­ска­зыва­ли, что я иг­ра­ла в кук­лы, пе­ла и пля­сала. Спа­сибо, что на гор­шо­чек не по­сади­ли! Лю­ди бы та­кое уви­дели… Га-га-га!..
От её сме­ха зад­ре­без­жа­ли стёк­ла в ок­нах. По­сети­тель­ни­ца рез­ко его обор­ва­ла и про­дол­жа­ла:
— Но я по­моло­дела все­го на нес­коль­ко ми­нут, тог­да, де­сяток лет на­зад, мне бы­ло …дцать год­ков и о ста­рос­ти я не ду­мала. А сей­час я — жен­щи­на баль­за­ков­ско­го воз­раста.
Она зап­ну­лась и не­ожи­дан­но спро­сила:
— Хо­тите анек­дот на те­му?
Не до­жида­ясь от­ве­та, рас­ска­зала:
— Один го­ворит дру­гому: «Мне нра­вят­ся жен­щи­ны баль­за­ков­ско­го воз­раста». Дру­гой от­ве­ча­ет: «Да вы, ба­тень­ка, гур­ман! Баль­за­ку че­рез два го­да двес­ти лет стук­нет».
От­сме­яв­шись, жен­щи­на вздох­ну­ла.
— Это про ме­ня. Мне еще со­рока лет нет, а я счи­таю, что мне двес­ти стук­ну­ло… На ряш­ке мор­щи­ны, как у сло­на под­мышкой, во­лосы за­сереб­ри­лись. На пля­же раз­де­нусь — му­жики сви­репе­ют.
И рас­пла­калась. Горь­ко, как ма­лень­кая де­воч­ка. Гон­ча­рову ста­ло её жаль. Ког­да жен­щи­на ус­по­ко­илась и, дос­тав зер­каль­це, ста­ла при­водить ли­цо в по­рядок, спро­сил:
— Вы, на­вер­ное, приш­ли в Шко­лу в на­деж­де, что гип­ноз по­может вер­нуть мо­лодость?
— Да ну! — от­махну­лась по­сети­тель­ни­ца. — Ес­ли б гип­ноз по­могал, то к вам бы сто­яла оче­редь до Вла­дивос­то­ка. Я об этом не меч­таю. Мне хо­тя бы удер­жать то, что есть. В пос­ледние го­ды ста­ла очень быс­тро сда­вать. Ещё не­дав­но у ме­ня бы­ла строй­ная фи­гура — пом­ни­те, ка­кой я бы­ла на сце­не? Гон­ча­ров кив­нул.
— А сей­час я ста­ла по­перек се­бя ши­ре. Хо­тя си­жу на ди­етах. Ли­цо, вот, раз­бухло. Что я с ним не де­лала! Меш­ки под гла­зами на­чали по­яв­лять­ся. Са­ми гла­за тус­кне­ют. Мор­щин всё боль­ше и боль­ше. Не по­мога­ют ни бас­сей­ны, ни шей­пинг, ни про­цеду­ры… Ни-че-го! Один док­тор ска­зал, что у ме­ня ге­ны та­кие. В са­мом де­ле, у ме­ня мать ра­но пос­та­рела. И баб­ка то­же. — Жен­щи­на с грустью на ли­це за­дум­чи­во пос­мотре­ла в ок­но. По­том поч­ти про­шеп­та­ла:
— Я мах­ну­ла на се­бя ру­кой. Будь, что бу­дет… Му­жа, прав­да, бо­юсь по­терять. Он у ме­ня ум­ный, та­лан­тли­вый биз­несмен. Боль­ши­ми день­га­ми во­роча­ет. Го­ворит: «Не бой­ся. Я те­бя не бро­шу…» Да я не ве­рю. Раз­ве нуж­на ему та­кая ста­руха, как я?
— Он стар­ше вас?
— Мо­ложе на семь лет. Вот ко­му по­вез­ло! Ему его го­да ни за что не дашь — маль­чик! Та­ким, как он, жен­щи­ны стар­ше их нра­вят­ся. Они в них ма­терей ищут. Ну, а я ему те­перь не мать — ба­буш­ка. И ког­да мы по ули­це идем или на при­емах бы­ва­ем, на нас так и смот­рят: вну­чек с ба­буш­кой.
— Сгу­ща­ете крас­ки, — по­мор­щился Гон­ча­ров.
— Нет, прав­да, — пе­чаль­но про­из­несла жен­щи­на. — Не­дав­но вспом­ни­ла вас. Ре­шила ра­зыс­кать да по­пытать: мо­жет что под­ска­жете?
Гон­ча­ров за­думал­ся. К не­му не она пер­вая об­ра­щалась с по­доб­ны­ми прось­ба­ми ре­шить проб­ле­му, вол­ну­ющую че­лове­чес­тво ис­по­кон ве­ков. Как объ­яс­нишь им, что нет ле­карс­тва от ста­рос­ти, не при­дума­но оно еще и вряд ли ког­да-ни­будь по­явит­ся? Нес­мотря на страс­тное же­лание каж­до­го из нас вер­нуть мо­лодость, че­лове­чес­тву в це­лом это не нуж­но, ибо тог­да оно ос­та­новит­ся в сво­ем раз­ви­тии, ес­ли не ху­же. Те­чение вре­мени вспять при­ведет к его дег­ра­дации и вы­рож­де­нию.
Но как объ­яс­нишь это си­дящей пе­ред ним жен­щи­не со сла­быми огонь­ка­ми на­деж­ды в гла­зах, ко­торая и неп­ри­ят­ной ста­ла по­тому, что оз­ло­билась на при­роду?
— Как вас зо­вут? — спро­сил Гон­ча­ров.
— Га­ля… Га­лина Алек­се­ев­на.
— Га­лина Алек­се­ев­на, ка­жет­ся, я мо­гу вам по­мочь.
На ли­це жен­щи­ны по­яви­лось изум­ле­ние. Гон­ча­ров про­дол­жал:
— Со­ветом.
Пред­ва­ряя ра­зоча­рова­ние, по­яс­нил:
— Та­ким со­ветом, ко­торый за­менит са­мый до­рогос­то­ящий элик­сир или баль­зам в ми­ре. Вы ви­дели, как рас­пуска­ет­ся ро­за? На пок­ры­том ко­лючи­ми ши­пами по­беге си­дит бу­тон — зе­леный круг­ля­шек, не­замет­ный и нев­зрач­ный… Но вдруг зе­леная обо­лоч­ка трес­ка­ет­ся, и об­на­жа­ют­ся по­ка еще зак­ры­тые ле­пес­тки цвет­ка, ле­пес­тки мед­ленно рас­кры­ва­ют­ся, рас­хо­дят­ся в сто­роны, неж­но вы­гиба­ют­ся, и вдруг пе­ред на­ми по­яв­ля­ет­ся прек­расный цве­ток. Его вид — от­ра­да для глаз, аро­мат при­ят­но кру­жит го­лову, и в сер­дце при­ходит ра­дость.
— Хо­рошо, — хрип­ло про­из­несла Га­лина Алек­се­ев­на. — Цве­ты — по­ловые ор­га­ны рас­те­ний. А мне ка­кой прок с их сек­су?
Гон­ча­рова внут­ренне пе­редер­ну­ло, но он сдер­жался и ска­зал:
— Это ана­логия. Так же и вы мо­жете прев­ра­тить­ся из бу­тона в прек­расный цве­ток. Ес­ли за­хоти­те.
— Я-то за­хочу, да как?
— Это я вам объ­яс­ню, но преж­де хо­чу спро­сить: ка­кие ро­зы быс­трее все­го увя­да­ют?
— Чай­ные?
— Те, ко­торые сры­ва­ют. Пре­дуп­реждаю: ес­ли вы хо­тя бы раз сор­ве­тесь, весь наш труд пой­дет нас­марку.
— Это­го не бу­дет, Ген­на­дий Ар­кадь­евич, — по­обе­щала же — Муж мне до­рог.
Для на­чала Гон­ча­ров про­вел с ней ин­ди­виду­аль­ный се­анс а­уто­ген­ной тре­ниров­ки. Во вре­мя на­ибо­лее глу­бокой фа­зы вну­шил не­ук­лонно вы­пол­нять его ре­комен­да­ции по са­море­гуля­ции. Вы­ведя из пог­ру­жения, дал и са­ми ре­комен­да­ции на пер­вое вре­мя.
— Зна­чит, я дол­жна каж­дый ве­чер или ночь ло­вить мо­мент пог­ру­жения в сон и как мож­но боль­ше раз про­гова­ривать про се­бя фор­му­лы са­мов­ну­шения? — спро­сила Га­лина Алек­се­ев­на.
— Это так на­зыва­емый ме­тод Куэ. Фор­му­ла дол­жна быть кон­крет­ной и вы­ражать­ся в че­тырех-пя­ти сло­вах. В ней не дол­жно быть час­ти­цы «не».
— И ка­кую же фор­му­лу я дол­жна про­из­но­сить?
— Та­кую, ко­торая вам нуж­на.
Га­лина Алек­се­ев­на за­дума­лась. За­тем спро­сила:
— А мо­гу ли я за­сыпать с мыслью: «Я кра­сива и оба­ятель­на?»
— По­жалуй­ста, — от­ве­тил Гон­ча­ров. — Неп­ло­хо так­же про­сыпать­ся с этой мыслью и по­чаще пов­то­рять её днем на ра­боте, в до­роге, за­нима­ясь до­маш­ни­ми де­лами.
— Хо­рошо. А днев­ник вес­ти за­чем?
— Са­мосо­вер­шенс­тво­вание, к ко­торо­му вы, в ко­неч­ном сче­те, стре­митесь, — про­цесс дли­тель­ный, дви­га­ясь впе­ред, иног­да не­об­хо­димо ог­ля­нуть­ся на­зад. Хо­тя бы для то­го, что­бы не пов­то­рять ста­рые ошиб­ки. Это бу­дет ско­рее не днев­ник, а пси­холо­гичес­кая тет­радь. Внеш­ние со­бытия в ней от­ра­жай­те толь­ко же те, ко­торые свя­заны с ва­шим внут­ренним ми­ром. За­писы­вай­те мыс­ли о лю­дях и со­быти­ях, сны, об­ра­зы, фан­та­зии, пе­режи­вания. Не стес­няй­тесь пи­сать о том, что вы­зыва­ет у вас гнев и раз­дра­жение. Будь­те от­кро­вен­ны с бу­магой, от­ра­жай­те всё, чем отя­гоще­но ва­ше сер­дце. Ни­кому не по­казы­вай­те тет­радь, да­же мне.
Гон­ча­ров пред­ло­жил Га­лине Алек­се­ев­не заг­ля­нуть че­рез па­ру не­дель.
За это вре­мя с ней про­изош­ли не­замет­ные, мо­жет быть, для дру­гих из­ме­нения, но Гон­ча­ров их сра­зу уви­дел. Во-пер­вых, Га­лина Алек­се­ев­на ста­ла спо­кой­нее и это сос­то­яние от­ра­зилось на её ли­це — оно ста­ло мяг­че, доб­рее. Во-вто­рых, она уже не про­из­во­дила впе­чат­ле­ние фу­рии, го­товой вспы­лить по ма­лей­ше­му по­воду. В-треть­их, она уже не су­тули­лась и ста­ла боль­ше сле­дить за со­бой. Спо­кой­ным, бла­гоже­латель­ным то­ном Га­лина Алек­се­ев­на рас­ска­зала о том, что ме­тод Куэ она при­меня­ет ежед­невно и ве­дет днев­ник. Пе­ред при­ходом к Гон­ча­рову заг­ля­нула в не­го и ужас­ну­лась:
— Ока­зыва­ет­ся, я скан­даль­ная ба­ба, — приз­на­лась она. — Мо­гу из му­хи сло­на сде­лать. Кро­ме то­го, я ме­лоч­ная, за­вис­тли­вая, зло­рад­ная.
— Не бо­лее дру­гих, — уте­шил её Гон­ча­ров. — Не ду­май­те о се­бе пло­хо. Не за­нижай­те са­мо­оцен­ку, луч­ше — во­об­ще её се­бе не да­вать. Пре­дос­тавь­те это ув­ле­катель­ное за­нятие дру­гим.
— А я се­бя пос­леднее вре­мя толь­ко ру­гаю.
— Зря. Будь­те спо­кой­ны и не­воз­му­тимы, дай­те внут­ренней энер­гии прор­вать­ся че­рез выс­тро­ен­ные ва­ми пре­поны. Сме­тите хо­тя бы один из них ве­чер­ним ана­лизом со­бытий ухо­дяще­го дня. Де­лай­те его объ­ек­тивно, как дик­тор, чи­та­ющий но­вос­ти по ра­дио, не ра­дуй­тесь и не огор­чай­тесь, отс­тра­нено ре­гис­три­руй­те фак­ты. Гон­ча­ров за­мол­чал, за­тем вдруг спро­сил:
— А кто вы по на­туре? Ре­бёнок? По­эт? Оди­ноч­ка?
Он по­яс­нил свою мысль:
— Каж­дый из нас — лич­ность. В то же вре­мя в каж­дом из нас есть нес­коль­ко под лич­ностей. Од­на из них — до­мини­ру­ющая. Вы по­нима­ете, о чём я го­ворю?
Га­лина Алек­се­ев­на кив­ну­ла. Пос­ле па­узы от­ве­тила:
— Во­об­ще-то обо мне го­ворят, что я — боль­шая де­воч­ка. Я и са­ма се­бя иног­да ощу­щаю под­рос­тком.
— Вы пом­ни­те се­бя в этом воз­расте?
— Прек­расно.
— Возь­ми­те фо­тог­ра­фию то­го пе­ри­ода и ме­дити­руй­те на нее. Не­кото­рые ок­куль­тис­ты ре­комен­ду­ют уг­лублять­ся в прош­лое не бо­лее, чем на пят­надцать-двад­цать лет. Но вы пог­ру­зитесь чуть глуб­же — это не бе­да. Пред­ставь­те се­бя как мож­но яр­че. И вспо­минай­те нес­коль­ко раз в день.
Гон­ча­ров оз­на­комил Га­лину Алек­се­ев­ну с ос­но­вами ме­дита­ции, ко­торые не выз­ва­ли у нее не­до­умён­ных воп­ро­сов, ибо она бы­ла внут­ренне го­това к та­кому уп­ражне­нию ду­ха.
В её сле­ду­ющий ви­зит, а он сос­то­ял­ся сно­ва че­рез две не­дели, прог­ресс был, что го­ворит­ся, на­лицо. Га­лина Алек­се­ев­на пос­ве­жела и по­хоро­шела. Гла­за её мо­лодо блес­те­ли, на ще­ках по­явил­ся лег­кий ру­мянец, на гу­бах за­иг­ра­ла улыб­ка, те­перь её мож­но бы­ло наз­вать прив­ле­катель­ной. Она бы­ла в прек­расном нас­тро­ении и ще­бета­ла, как птич­ка:
— Вы зна­ете, Ген­на­дий Ар­кадь­евич, са­мосо­вер­шенс­тво­ванию я пос­вя­щаю всё вре­мя. По нес­коль­ку ча­сов в день ме­дити­рую на свою ста­рую фо­тог­ра­фию — ту, ко­торую сде­лали, ког­да я бы­ла в вось­мом клас­се. На ме­ня все маль­чиш­ки хо­дили смот­реть, как на кар­ти­ну. А один де­сятик­лас­сник хо­тел из-за ме­ня по­весить­ся. Не знаю: по­нарош­ку или взап­равду? Каж­дый ве­чер де­лаю ана­лиз со­бытий ушед­ше­го дня так, как вы учи­ли. Ве­ду днев­ник и при­меняю ме­тод Куэ.
— Вы нас­той­чи­вы, — пох­ва­лил Гон­ча­ров.
— А что ос­та­ет­ся де­лать? Но боль­ше все­го мне нра­вит­ся ме­дита­ция на фо­тог­ра­фию. Зна­ете, я пош­ла даль­ше. Я на­чала ок­ру­жать се­бя об­ста­нов­кой тех лет. Од­ну из ком­нат, как мог­ла, прев­ра­тила в ту, в ко­торой жи­ла в детс­тве… При­вез­ла от ма­мы ме­бель. Наш­ла платья — они сох­ра­нились у нее на ан­тре­соли. На пол­ке раз­мести­ла лю­бимые кни­ги тех лет, а на сер­ванте — без­де­луш­ки и иг­рушки. Ук­ры­ва­юсь ста­рым пу­ховым оде­ялом. Нель­зя выб­ра­сывать ста­рые ве­щи. Вмес­те с ни­ми мы выб­ра­сыва­ем час­тички се­бя.
— Вер­но, — сог­ла­сил­ся Гон­ча­ров.
— Ба­буш­ка ме­ня учи­ла: по­купай не мод­ную вещь и не ту да­же, ко­торая те­бе нра­вит­ся, а ту, что на те­бя смот­рит.
— А те­перь вам сле­ду­ет пе­рей­ти к бо­лее серь­ез­ной ду­хов­ной ра­боте, — ска­зал Гон­ча­ров. — Внеш­ние из­ме­нения дол­жны вы­текать из внут­ренних. Вы дол­жны раз­мышлять над ка­чес­тва­ми сво­ей лич­ности. Та­кими, как сос­тра­дание, доб­ро­та, по­нима­ние, доб­ро­жела­тель­ность, ве­лико­душие, приз­на­тель­ность, вос­хи­щение пос­тупка­ми и ус­пе­хами дру­гих, тер­пи­мость, прав­ди­вость, ис­крен­ность, чут­кость, гар­мо­ния, об­новле­ние.
— О, как слож­но! — вос­клик­ну­ла Га­лина Алек­се­ев­на. — Где же взять столь­ко вре­мени на всё это?
— Эти ка­чес­тва тес­но пе­реп­ле­тены друг с дру­гом. За­ос­трив вни­мание на од­ном, вы вско­ре уви­дите, как за его спи­ной вы­рас­та­ют все ос­таль­ные. Возь­ми­те, нап­ри­мер, чут­кость. Раз­ве мож­но пред­ста­вить по-нас­то­яще­му чут­ко­го че­лове­ка дво­едуш­ным, лже­цом и ску­пер­дя­ем?
— Нет, ко­неч­но, — сог­ла­силась жен­щи­на. — Вы пра­виль­но го­вори­те, что внеш­нее дол­жно вы­текать из внут­ренне­го. Но я всё же не пред­став­ляю, где най­ти вре­мени. Хо­рошо еще, что ме­ня муж кор­мит. А ес­ли бы я ра­бота­ла?
— «Ду­ша обя­зана тру­дить­ся и день, и ночь…» — ска­зал по­эт, от­ве­тил Гон­ча­ров. — Мы не­ред­ко не­до­оце­нива­ем се­бя и соз­да­ем не­кий об­раз из сво­ей лич­ности, ко­торый нам­но­го ху­же то­го, кем мы яв­ля­ем­ся на са­мом де­ле. Су­щес­тву­ют так­же об­ра­зы нас в вос­при­ятии дру­гих лю­дей. Од­ни ви­дят нас та­кими, дру­гие — по-ино­му, третьи — еще как-то. Есть и об­ра­зы то­го, ка­кими бы нас хо­тели ви­деть близ­кие или хо­рошо зна­ющие нас лю­ди. Муж хо­чет, что­бы вы бы­ли та­кой-то. Мать — нес­коль­ко иной. Ре­бёнок же­ла­ет ви­деть свою ма­му са­мым прек­расным че­лове­ком на све­те, а она ссо­рит­ся с па­пой, вор­чит и при­дира­ет­ся… А са­мое глав­ное, в глу­бине ду­ши каж­до­го че­лове­ка су­щес­тву­ет иде­аль­ный об­раз — тот, к че­му мы не­осоз­нанно стре­мим­ся и не мо­жем осу­щес­твить. Нам хо­телось бы быть та­кими, но не по­луча­ет­ся. Это вы­ше на­ших сил. Мы раз­во­дим ру­ками и скон­фу­жен­но приз­на­ём­ся: «Ни­чего не по­дела­ешь… та­ким ме­ня Бог соз­дал». Сле­ду­ет по­рабо­тать с эти­ми груп­па­ми об­ра­зов.
— Слож­но всё это, Ген­на­дий Ар­кадь­евич, — вздох­ну­ла Га­лина Алек­се­ев­на. — А как?
Гон­ча­ров тер­пе­ливо пов­то­рил ска­зан­ное вы­ше и дал не­об­хо­димые ре­комен­да­ции. Сле­ду­ющую встре­чу наз­на­чил че­рез ме­сяц. Га­лина Алек­се­ев­на приш­ла че­рез два ме­сяца. Она так из­ме­нилась, что Гон­ча­ров её еле уз­нал и не по­верил сво­им гла­зам. Пе­ред ним сто­яла эле­ган­тная мо­лодая жен­щи­на, очень прив­ле­катель­ная и уве­рен­ная в се­бе. Га­лина Алек­се­ев­на ста­ла строй­ной, цве­тущей, выг­ля­дящей мо­ложе сво­их лет. Пах­ло от нее смесью из до­рогих ду­хов, ды­ма изыс­канных си­гарет и конь­яка.
— Заш­ла на ого­нек, — раз­вязно со­об­щи­ла ока, под­ня­ла еще вы­ше ко­рот­кую юб­ку и се­ла, за­кинув но­га на но­гу. — Как у вас де­ла?
— Ра­бота­ем, — от­ве­тил Гон­ча­ров.
— А я бла­года­ря вам здо­рово омо­лоди­лась. Да­же су­женый бро­сил. Ска­зал: «Ты те­перь мне в доч­ки го­дишь­ся!» Соб­рал че­модан и сли­нял, ко­нявый. Ну и… с ним!
Она про­из­несла сло­во, ко­торое в сте­нах Шко­лы ни­ког­да не упот­ребля­лось.
Гон­ча­ров по­мор­щился и по­ин­те­ресо­вал­ся:
— Не­уже­ли при­чина в этом?
— Ес­тес­твен­но! Ваш спо­соб — чу­до. На ме­ня му­жики ста­ли так смот­реть, что шеи сво­рачи­вали. За­велись у ме­ня друж­ки. А что? Во­роной ста­рой си­деть? Один пон­ра­вил­ся боль­ше всех, за гра­ницу с ним смо­талась на не­делю. А мой ко­зёл бо­дать­ся на­чал. Я наз­ло до­мой но­чевать па­ру раз не приш­ла. За­пили мы с бой­френ­дом. Сду­ру я его к се­бе при­вела. Ко­зёл на ды­бы встал и схи­лял. Да по­шел он! На­до­ел!
— Вы за­нима­етесь по мо­ей сис­те­ме? — же­лая от­вя­зать­ся, спро­сил Гон­ча­ров.
— А за­чем? — в свою оче­редь спро­сила Га­лина Алек­се­ев­на. — Я выг­ля­жу мо­ложе сво­их лет. Это мне мой друг всё вре­мя го­ворит. Кста­ти, он мо­ложе ме­ня на че­тыр­надцать лет.
— У вас очень ре­ак­тивная нер­вная сис­те­ма. Вам уда­лось раз­бу­дить дре­мав­шую в вас ко­лос­саль­ную внут­реннюю энер­гию. Она выр­ва­лась мощ­ным по­током и про­из­ве­ла бла­гот­ворные из­ме­нения. Но ва­ша нер­вная сис­те­ма кро­ме то­го и ла­биль­на.
— А это хо­рошо или пло­хо?
— Не под­пи­тыва­емая сти­мула­ми, од­ним из ко­торых яв­ля­лось страс­тное же­лание са­мосо­вер­шенс­тво­вать­ся, и при иг­но­риро­вании ду­хов­но­го раз­ви­тия энер­гия мо­жет ис­сякнуть.
— Вы хо­тите ска­зать, что я сно­ва ста­ну та­кой раз­ва­линой, ко­торой бы­ла? — с вы­зовом спро­сила Га­лина Алек­се­ев­на. — Но по­чему же я с каж­дым днем ста­нов­люсь мо­ложе и кра­ше?
— Энер­гия дви­жет­ся по инер­ции.
— Ха! Мне это не гро­зит. Я скру­чу ей ро­га, как ков­бой бы­ку. Спа­сибо и будь­те здо­ровы.
Она вста­ла и, по­качи­вая бед­ра­ми, нап­ра­вилась к вы­ходу. Пе­ред ним обер­ну­лась.
— Ка­жет­ся, вы мне хо­тели еще что-то ска­зать?
— Ни­чего.
— Так-та­ки ни­чего?
— Пом­ни­те, как я вам рас­ска­зывал о рас­пуска­ющей­ся ро­зе?
Га­лина Алек­се­ев­на на­мор­щи­ла лоб.
— На ро­зовом кус­те есть зе­лёный бу­тон. В вер­ши­не его — ро­зовая точ­ка. Не­ожи­дан­но зе­лёный ша­рик рас­ка­лыва­ет­ся. По­яв­ля­ют­ся неж­ные ро­зовые ле­пес­тки, они рас­прав­ля­ют­ся и гра­ци­оз­но из­ги­ба­ют­ся, те­перь пе­ред на­ми прек­расный цве­ток. Ду­ша на­пол­ня­ет­ся вос­торгом, сер­дце — ра­достью. Пос­мотри­те в центр цвет­ка, там вы уви­дите ли­цо муд­ро­го су­щес­тва. Гла­за его гля­дят на вас с лю­бовью и по­нима­ни­ем. Спро­сите его: «А ка­кая я?»
Ког­да Гон­ча­ров умолк, жен­щи­на фыр­кну­ла:
— Толь­ко и все­го?
Он не от­ве­тил. Га­лина Алек­се­ев­на выш­ла с не­до­умён­ным ви­дом. Боль­ше она не при­ходи­ла.
Не­кото­рое вре­мя спус­тя Гон­ча­ров од­нажды за­шел в ма­газин на ок­ра­ине Мос­квы. В овощ­ном от­де­ле за при­лав­ком сто­яла жен­щи­на, по­казав­ша­яся ему зна­комой, он прис­мотрел­ся и уз­нал Га­лину Алек­се­ев­ну. Как же она из­ме­нилась! Га­лина Алек­се­ев­на выг­ля­дела, ка­кой она бы­ла, ког­да впер­вые приш­ла в Шко­лу. Нет, да­же еще ху­же. Она рас­тол­сте­ла, об­рюз­гла, по­седе­ла и опус­ти­лась. Хрип­лым го­лосом ру­галась с про­дав­щи­цей из со­сед­не­го от­де­ла. По­чувс­тво­вав на се­бе взгляд, Га­лина Алек­се­ев­на пос­мотре­ла на Гон­ча­рова, слег­ка пок­расне­ла и от­верну­лась.

Глава 3: Верить ли в гипноз?


Гончаров внимательно оглядел присутствующих и задал неожиданный вопрос:
— Скажите, есть ли среди вас те, кто не верит в гипноз и его возможности?
Слушатели смутились. На курсы они пришли добровольно, с каждым Гончаров предварительно имел собеседование, неподходящим, с его точки зрения, откровенно советовал не поступать. Казалось, какие могут быть сомнения?
— Признавшимся ничего не будет, — улыбнулся Гончаров. - Они продолжат обучение наравне с теми, кто верит в гипноз.
— Я не очень верю, — произнес крупного сложения мужчина из второго ряда и добавил задумчиво. — Может есть он, а может нет его. В общем, не видел.
— Хорошо. Как вас зовут?
— Алексей Иванович, — представился мужчина.
— Очень приятно. А верящие в гипноз есть?
— Да! Конечно! Я верю! — зашумели слушатели.
— Прекрасно, — сказал Гончаров. — Кто-нибудь может обосновать свое убеждение? Вот вы, например?
Он обратился к полной яркой блондинке средних лет, пришедшей на занятия с дочерью-подростком.
— Могу, — ответила женщина. — Гипноз применяется в медицине, как…
— Подождите, — попросил Гончаров. — Представьтесь сначала.
— Ольга Фёдоровна.
— Ольга Фёдоровна, а не могли бы вы попытаться убедить в своей правоте Алексея Ивановича?
Женщина с недоумением на него уставилась. Гончаров тем временем обратился к мужчине:
— Алексей Иванович, могли бы вы доказать Ольге Фёдоровне, что гипноза нет? Мы бы с удовольствием послушали ваш спор.
Мужчина обернулся и с интересом посмотрел на сидевшую Ольгу Фёдоровну. В её взгляде тоже было любопытство.
— У вас обоих есть житейский опыт, — продолжал Гончаров. Как я убедился на собеседовании, о гипнозе вы тоже имеете представление. Работа у вас интересная. Напомните, чем занимаетесь?
— Я преподаю в колледже, — сказала Ольга Фёдоровна.
— Рекламный работник, — сообщил Алексей Иванович.
— По роду своих занятий вам приходится убеждать людей, — сказал Гончаров, то есть, внушать им что-то. Внушение же — составная часть гипнотического воздействия. Вот и попробуйте друг другу внушить то, что вы думаете о гипнозе.
В помещение воцарилась напряженная тишина. Все не сводили глаз с лиц мужчины и женщины. Ждали, что произойдет.
— Ладно, — с вызовом произнесла Ольга Фёдоровна и бросилась в атаку. — Алексей Иванович, вы утверждаете, что гипноза не существует?
— Я так не говорил, — возразил мужчина, — Я сказал, что не знаю, есть он или нет.
— А на себе гипноз испытывали?
— Ни разу! Если не считать сеансов аутогенной тренировки, которые проводил Геннадий Аркадьевич.
— Тогда в чём вы убеждены? Есть гипноз? Или его нет?
Мужчина задумался, потом ответил:
— Если я его не видел и не испытывал на себе, тогда для меня гипноза не существует… Вот говорят и пишут об НЛО. Но я в инопланетян поверю только тогда, когда летающая тарелка сядет на крышу моего дома. Пока этого не случилось. Значит, НЛО — сказки.
— Всё ясно, Алексей Иванович, — сказала Ольга Федоровна. — Вы заблуждаетесь, потому что доверяете только личному опыту. В таком случае для вас нет радиоволн, которые вы, да и никто другой, никогда не видел. Нет Антарктиды, в которой вы, наверняка, не бывали. Нет термоядерной реакции, которую вам не довелось пощупать. Нет ничего, что лежит вне зоны действия ваших органов чувств. Нет даже Бога!
— Ну, вы круто взяли, — обиделся мужчина. — Такие выводы сделали, как моя жена!
— А гипноз тоже невидим, — не обращая внимания на его слова, продолжала Ольга Федоровна. — Как невидимы слова, из которых состоит внушение.
— Э, нет! — перебил Алексей Иванович. — Загипнотизированный сидит с закрытыми глазами. Ведёт себя не так, как в бодрствующем состоянии — стишки детские читает или танцует, иногда его кладут на сцене затылком и пятками на стулья, залезают на него несколько человек, а он не шелохнется, даже не прогибается.
— Вы же говорили, что гипноза нет! — воспользовалась промахом женщина. — А теперь доказываете, что он есть!
— Я не доказываю, — начал защищаться Алексей Иванович. — Я рассказываю то, о чём читал и видел на фотографиях. Одна из них, кстати, висит здесь же в коридоре, на ней изображен Геннадий Аркадьевич.
— А это что такое? Шарлатанство?
— Что вы мне приписываете то, о чём я даже не думаю? Разумеется, это не трюк. Каталепсия бывает при летаргии, истерии, психических болезнях, кататонии, например. А гипноз, который вы так защищаете, может быть и есть одна из форм душевного помешательства. Слово «гипноз» в оборот пустил английский врач с характерной фамилией — Брэд.
— Понятен ваш намек, — парировала Ольга Федоровна, — Один известный всему миру психиатр выразился более определенно: «Гипноз- безумие вдвоем». Пусть даже так. Значит, он существует.
— А что хорошего в безумии? — спросил Алексей Иванович.
— А, может, психиатр сказал, не подумав? И, вообще, сами психиатры — люди со странностями.
— Может быть, мы со странностями?
— А хоть бы и так! Со странностями или нет мы все, включая психиатров, но гипноз есть. И вам следует это признать. Впрочем, вы это уже сделали.
— Вот теперь я с вами никак не соглашусь! — воскликнул Алексей Иванович и даже встал от волнения. — С какой стати расстройство психики, пусть даже временное при гипнозе, выдавать за норму жизни и пропагандировать его, навязывать людям в клиниках, книгах, газетах, на сцене? Помешательство надо жалеть, в худшем случае не обращать на него внимания, а в крайнем — лечить. Но уж никак его не превозносить. Тем более связывать с ним надежды на самосовершенствование и успехи в творческой или практической деятельности.
Кто-то возмущенно фыркнул, остальные недовольно зашумели. Гончаров сидел с невозмутимым видом. Алексей Иванович продолжал, обращаясь не столько к Ольге Фёдоровне, сколько к остальным слушателям.
— Я выражаю не свою точку зрения, а распространенную. Многие считают гипнотизеров мошенниками. Особенно тех, кто выступает с массовыми представлениями. В южных курортных городах они дурачат отдыхающих. Кочуя с сеансами из одного санатория в другой, они возят с собой подсадных уток. Те занимают места среди зрителей, потом выходят на сцену, дружок их «гипнотизирует» и они откалывают номера.
— А сеансы в маленьких городах, где все на виду? — спросила Ольга Федоровна.
— Не знаю… — ответил Алексей Иванович. — Я сообщаю то, что мне рассказывали друзья.
— Во всяком деле есть нечистые на руку люди. Но из-за них не стоит отрицать явление, как таковое, — примирительным тоном произнесла Ольга Федоровна.
— Конечно, — согласился Алексей Иванович. — По мошенникам нельзя судить о всех. Наверняка есть честные гипнотизеры, мастера своего дела. Они приносят пользу людям, помогают избавиться от вредных привычек, лечат болезни. Но, главное, они демонстрируют необыкновенные возможности человека и указывают путь к его совершенствованию и самореализации.
— Это так, — задумчиво произнесла Ольга Федоровна. — Но как еще ни один философ в мире не построил справедливое государство, так и гипноз не может решить всех человеческих проблем. Гипноз существует столько, сколько и человек. Люди всегда им пользовались. Но разве они стали от этого лучше, здоровее и счастливее?
— Нам неизвестно, какими были бы люди, если бы гипноз не существовал, — парировал Алексей Иванович. — Могу предположить: стали бы хуже.
— И кто дал гипнотизерам моральное право, я уж не говорю о юридическом, вмешиваться в самое сокровенное, что есть у человека — его психику, душу? — спросила женщина. — Чем они лучше нас?
Алексей Иванович задумался. Многие смотрели на Гончарова. Он молчал с бесстрастным видом.
— Я полагаю, что само прикосновение к этому искусству или подобному роду деятельности производит изменения в лучшую сторону в душе у человека. Посвящённый в гипноз автоматически становится чище, моральнее, добрее. Поэтому он и приобретает моральное право. Ну а юридическое, как известно, подтверждает его. Это формальность, не стоящая внимания, — наконец сказал Алексей Иванович.
— А мошенники, о которых вы рассказывали? — сощурилась женщина. — Преступники, применяющие гипноз, тоже имеют моральное право?
— Такие случаи крайне редки. Обычные преступники предпочитают пользоваться более надежными способами, чем гипноз, — оружием, мошенничеством, угрозами.
— А необычные?
— Кого вы имеете в виду?
— Политиков, правителей, тиранов. Всех этих завоевателей и осененных властью бандитов, от Александра Македонского до Пол Пота, погубивших сотни тысяч и миллионы людей? — спросила Ольга Федоровна. — Ведь одной властью, унаследованной или обретенной в результате политических интриг, нельзя объяснить то, что у них были миллионы приверженцев, слепо им веривших и готовых за них отдать жизнь. Они, конечно, искусно использовали массовую идеологию, подходящую для данного исторического момента. Но это не отрицает, что на народ гипнотически действовали их личности. Вспомните, хотя бы, женщин в нацистской Германии, истерично кричавших на митингах: «Хочу ребенка от фюрера!»
— Я думаю, гипноз здесь ни причем, — после короткой паузы ответил Алексей Иванович. — Совершать преступления им помогали обстоятельства: социальные, политические, экономические. Да мало ли какие механизмы использовало Провидение, для того, чтобы вытолкнуть их наверх из гущи себе подобных?
— А личностные качества — интеллект, целеустремленность, характер, умение подчинять своей воле окружающих убеждением и внушением?
— На одних этих качествах далеко не уедешь. Гораздо большее значение имеет случай.
— Значит, я была права, когда говорила, что гипноз не способен решить болезненные проблемы, — заявила Ольга Федоровна.
— Но затем вы доказывали, что обладающие гипнозом люди творили историю, — возразил Алексей Иванович.
— Я так не говорила! — вспыхнула Ольга Федоровна и тоже поднялась.
— А кто сказал: «Никто не отрицает, что на народ гипнотически действовали их личности»?
Ольга Федоровна замялась и выпалила:
— Вы отрицаете существование гипноза?
— Нет, — ответил Алексей Иванович и сам спросил. — А вы?
— Да!., то есть, тоже нет…
— Тогда о чём мы спорим?
— Вот именно, о чём? — опросила Ольга Федоровна.
Оба умолкли и с недоумением уставились друг на друга.
Кто-то расхохотался. Его поддержали остальные. Несколько минут в помещении царило веселье. Раздавались голоса:
— Доспорились!
— В тупик забрели!
— Не выберутся!
— Рассудите их, Геннадий Аркадьевич!
Гончаров попросил тишины и сказал:
— Вот наглядный пример гипноза убеждений. Оба спорщика незаметно, исподволь навязали друг другу противоположные убеждения тем, с которых они начали дискуссию.
Как я полагаю, произошло это не потому, что они оба — мастера полемики, а из-за нестойкости убеждений. Я не хочу их в этом упрекнуть — слабая вера свойственна многим. Ею надо преисполниться для того, чтобы чего-то добиться в духовной или материальной жизни, в том числе и в гипнозе.
Но об этом чуть позже. Сейчас я хочу оказать, что не буду разбирать их аргументы. Они верные, и оба спорщика по-своему правы, хоть и запутались в результате.
Их подвела тема. Сам по себе гипноз настолько недостаточно еще изучен, что на нём ломают копья даже маститые ученые и опытные практики. Это одна из великих загадок природы. Немудрено, что наши уважаемые спорщики не могли договориться и понять друг друга.
Кроме того, в гипнотическом воздействии участвуют и какие-то таинственные силы, которые препятствуют познанию смысла явления. Это похоже на то, как во время телесъёмок или при записи на радио вдруг выходит из строя надежная аппаратура, садятся батарейки, летают пробки, или происходит что-то еще мистическое. Зная это, операторы, например, приходят на запись с карманами, набитыми батарейками.
Но сейчас я хочу немного поговорить о вере, которой не хватило Ольге Федоровне и Алексею Ивановичу.
Речь идет не о религиозной вере, а об убеждениях человека. Когда говорит обычный человек, он высказывает свои убеждения. Когда говорит учитель, получается вероучение или канон, которые принимают миллионы людей. Так, сказанное Иисусом Христом запечатлено в Евангелиях, Магометом — в Коране, Буддой — в сутрах, Лао-цзы — в «Дао Дэ Цзин» и так далее.
Человек и всё вокруг него — воплощение веры.
Приступая к изучению гипноза и практикуя его, человек может преследовать много целей: оздоровление самого себя, избавление от вредных привычек, стремление помочь другим, обретение особых способностей, попытку вырваться из пределов обыденного существования, познание тайн природы и человеческой сущности, зарабатывание на жизнь или даже просто получить необычное развлечение.
Для каждой из них ему нужна вера. Не отвлеченная умозрительная, а конкретная, дающая результаты на практике.
Занятия гипнозом помогают сосредоточению на какой-нибудь одной, полезной информации, выделенной из лавины ее, ежечасно обрушивающейся на современного человека. Они вселяют веру в полученную информацию, позволяют эффективно её использовать.
Фиксированное мышление, лежащее в основе гипнотического воздействия, позволяет высвобождать внутреннюю энергию человека и добиваться впечатляющих результатов. Оно же выковывает уверенность в своих силах.
Вера, в свою очередь, вызывает рост энергии, которая производит благотворные изменения в душе и теле человека. Апостол Павел не зря говорил в Послании к евреям: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (11:1).
Вера — важнейший источник энергии в гипнозе.
Успех любого дела определяется количеством и качеством веры. Если её мало и она неглубока, провал обеспечен. Избыток веры, который иногда называют наивностью, тоже к хорошему не приводит.
Начавший заниматься гипнозом пасует при первых неудачах, значит у него мало веры и она слаба. Верящий каждому слову в противоречащих друг другу книжках и хватающийся за всё сразу подобен слепому котенку — у него много веры, и он тоже слаб.
Поэтому под верой лучше понимать «информацию энергии сознания», которая позволяет познавать явления на глубинном уровне мышления — так, как считают китайские мастера цигун, имеющего много общего с гипнозом[1].
Самый грозный враг веры — сомнения, они тормозят достижения поставленной цели. «Сомнение вызывается равенством противоположных доводов» — отмечал Аристотель. А немецкий философ правильно подметил природу сомнений: «Истинно то, что человек любит заблуждаться и что заблуждение есть для него некоторого рода отдохновение духа, который абсолютно не хочет проявлять внимательность и подчиняться порядку, правилам».
Занимающийся гипнозом укрепление веры должен начать с самодисциплины. Он должен поступать правильно, быть искренним, не лгать, не делать неблаговидных поступков, строго придерживаться принятой морали.
Он должен выбрать правильную методику и неуклонно выполнять её требования, согласуя с целями, которые он перед собой ставит.
Его вера должна подкрепляться разумом и проверяться практикой. Вера должна давать плоды в виде конкретных дел, а не пустой болтовни.
Постоянно укрепляя и совершенствуя веру, занимающийся гипнозом приходит к вершинам мастерства.
Этому нас учит опыт великих специалистов в области гипноза.

Глава 4: Журавль в небе

Бледный, сутулый, в облезлой куртке и выцветших джинсах, грязных ботинках он робко переступил порог школы. Тихим, дрожащим голосом спросил, как попасть на прием к её руководителю.
— А по какому вопросу? — поинтересовалась секретарша, продолжая разговаривать по телефону.
Посетитель ответил, когда она опустила трубку:
— У вас… это… кодируют на удачу?
— Да. Желаете стать нашим клиентом?
Вошедший замялся. Он переводил глаза с находившихся в приемной людей на дверь и, кажется, подумывал о том, чтобы улизнуть без ответа.
Сидевший в углу Гончаров пришел на помощь. Он ободряюще улыбнулся и сказал:
— Давайте побеседуем с глазу на глаз.
Встал и жестом пригласил следовать за собой. Посетитель с облегчением пошел за ним в кабинет.
Гончаров дал время ему освоиться с необычной обстановкой и угостил душистым чаем. Спросил с той же ласковой улыбкой:
— Итак, какие у вас проблемы?
Располагающий тон, с которым были произнесены эти слова, и доброжелательная атмосфера, чувствовавшаяся в кабинете, а, главное, сам хозяин с его внимательным и лучистым взглядом сломали у гостя стену робости и недоверия. Перескакивая с одного на другое, возвращаясь к уже сказанному, забегая вперед и поминутно спрашивая, не утомил ли он слушателя, поведал свою невеселую историю.
Удивления у Гончарова она не вызвала. Таких случаев в его практике хватало. Но он ни одним движением или словом не высказал своей реакции и продолжал слушать, не задавая вопросов.
Посетителя звали Виктор Б. Ему не было еще и тридцати лет, хотя выглядел он на все сорок. Казался он старше из-за несложившейся, по его мнению, судьбы.
- Тридцать три несчастья для меня игрушки, — откровенничал Виктор. — Я их имею по девяносто девять в месяц.
Он рано лишился отца, и воспитывала его мать, добрая болезненная женщина. Жили в постоянной нужде на пенсию за отца и скудную её зарплату работницы трикотажной фабрики. Одевались бедно, недоедали, не имели самого необходимого.
В детстве он часто болел, но учился неплохо. Учителя часто ставили его в пример за трудолюбие и усидчивость. Он этим не гордился, ибо всё время жил в постоянной тревоге из-за того, что вот-вот придет беда. Большая и неотвратимая, по сравнению с которой прежние покажутся цветочками.
А «цветочков» в жизни Виктора хватало. Хоть он и не проказил, как друзья, доставалось ему почему-то больше других. Играют, например, они во дворе. Вдруг забегает собака и бросается на них. Первым ей в зубы попадается, конечно, Виктор.
Или лезут на дерево. Каждый старается забраться повыше. Виктору это удается, но ветки не выдерживают его веса и он падает. Рубашкой цепляется за сук.
Снимать его приходится с лестницей. Об этом узнаёт мать, и к ней приезжает «скорая».
На контрольной по английскому языку, который он знал не хуже других, сосредоточиться не дают сидящие за ним девчонки. Он им подсказывает и исправляет ошибки. В результате оказывается за дверью. Его засекает завуч и вызывает мать.
Такие несчастья случались с ним почти каждый день. Это заметили друзья и стали над ним смеяться. Пришлось побить двух из них. В результате оказался в одиночестве. Друзей заменил книгами и гантелями.
А в шестнадцать лет произошло чудо. Виктора покинули несчастья, как назойливые осенние мухи с первыми морозами. Ему стало везти во всём и везде.
Он окончил школу с серебряной медалью и без труда поступил в технический университет. Подрос на двадцать сантиметров и заимел три первых спортивных разряда. На него стали заглядываться девчонки, но Виктору было не до них. Словом, из гадкого утенка превратился в прекрасного лебедя.
Услышав это, Гончаров про себя удивился: не очень-то походил его посетитель на сей поэтический образ.
— Так продолжалось все студенческие годы, — продолжал Виктор. — Вплоть до получения диплома.
Учился он блестяще. Ему предлагали остаться в аспирантуре, но Виктор отказался. Он женился на пятом курсе и к окончанию университета был отцом очаровательной Наташки — вылитой его копии с точностью до запятой.
Надо было содержать семью. Виктор отказался от распределения на недурно живущий завод и подался в бизнес. Он поставил задачу: не только кормить жену с дочкой и матерью, но и заработать денег, чтобы открыть собственное дело.
Виктор хотел ремонтировать иномарки в своей мастерской, любил машины, хотя своей у него не было. И в университете это дело изучал, один раз был даже на практике в ВАЗе. Так что, в профанах не числился.
Была у него и база — в ремонтной мастерской развалившегося колхоза в ближнем Подмосковье. Имелись там стены с крышей, заржавевшие станки и подъездные пути. Не хватало хозяина и денег.
Виктор примкнул к однокурсникам, давно занимавшимся торговлей и не без успеха. Ему сулили золотые горы.
Однако, дружба дружбой, а бизнес — бизнесом. Третья поездка за золотом в Объединённые Арабские Эмираты обернулась для него катастрофой.
Накануне того рокового дня Виктор вместе с двумя напарниками выпил бутылку вина. Утром сел за руль взятой напрокат БМВ и отправился по делам, а друзья остались в гостинице.
Надо же было такому случиться, что он чуть не сбил перебегавшую дорогу женщину. Ежу было ясно, что виновата женщина! Но тамошние гаишники остановили его и поволокли на экспертизу.
Когда анализ показал наличие алкоголя в крови, офицер просиял. Виктора бросили в тюрьму — «зинджан» по-ихнему.
Что там творилось! Перенаселённые отечественные тюрьмы, наверное, казались курортом по сравнению с этим зловонным подземельем в процветающей стране. Виктор думал, что умрет через месяц, но выдержал все шесть месяцев, которые ему присудили.
И хоть бы кто-нибудь пришел на помощь! Никто пальцем не шевелил. Лишь жена билась в истерике в МИДе и валялась в ногах у президента фирмы «Лал», с которой он связался в недобрый час.
Лишь в Москве он понял, что подставили его дружки. Они прекрасно знали, что в Эмиратах спиртного следует избегать, как огня. Знали, но сами и предложили Виктору выпить. Таковы волчьи законы российского бизнеса.
Он высказал «Лалу» всё, что о нём думал. В итоге потерял заработанное в предыдущих поездках и еще остался должен. Чтобы вернуть долг, пришлось пойти торговать в палатку.
Через три недели на палатку наехали рэкетиры в тот момент, когда он в ней находился. Защищая хозяйское добро, был жестоко избит. Тем не менее, владельцы фирмы посчитали, что Виктор причастен к ограблению и выставили его на улицу.
Кое-как оклемавшись, занял у дяди супруги пять миллионов и закупил на них партию колготок. Все они оказались на левую ногу.
И пошло-поехало! За что бы ни взялся, всё валилось из рук. С горя стал пить. Жена сначала отговаривала, потом сама втягиваться начала. Нет, алкоголиками они еще не стали, но до этого недалеко. Вещи пока не продают, а драгоценности понесли в ломбард. Мать в больницу слегла надолго. Дочь в школу пошла, да учителя ею недовольны. «Невнимательная она у вас и нервная, говорят. — Хотя не без способностей». Кругом- облом!
А тут узнал о Московской школе гипноза, и в сердце забрела надежда.
— Мечту о мастерской забросили? — сделав паузу, спросил Гончаров.
— Какая-такая мастерская! — горестно вздохнул собеседник. — Не спиться бы да на прокорм начать зарабатывать.
— О главной цели никогда забывать не следует.
— Это — журавль в небе. Мне бы сейчас воробья в руку, с легким раздражением повторил свою мысль Виктор.
— Это предел ваших желаний?
— Да.
— Следовательно, удача вам нужна для того, чтобы немного зарабатывать и вести трезвый образ жизни?
— Конечно.
— Из пушки по воробьям стрелять хотите? — улыбнулся хозяин кабинета.
— Если не можете помочь, так и скажите, — обиделся Виктор и поднялся с кресла.
— Не спешите, — попросил Гончаров. — В помощи мы вам не отказываем. Я только хотел сказать, что средства должны соответствовать целям. Если выразил эту мысль в обидной для вас форме, извините.
— Я и не думал обижаться, — покривил душой Виктор и опустился в кресло.
— У меня к вам есть несколько вопросов. Согласны ли вы, что пьющий человек — работник неважный?
— Кто бы стал спорить.
— Мы можем вас закодировать на отвращение к алкоголю и закодировать на удачу. Что вам нужно? — поинтересовался Гончаров.
— Лучше на удачу, — немного подумав, ответил Виктор. — С пьянством я и сам справлюсь. Мне завязать легко.
— Уверен в этом, — наклонил голову Гончаров.
Тон, которым были произнесены эти олова, ободрил Виктора. Значит, не так сильно вкоренился в него порок, если даже посторонний человек видит это.
— Скажите, а вы помните себя в период везения? — продолжал допрос хозяин кабинета. — Какое у вас тогда было настроение? Посещали ли вас уныние и апатия? Болезни? Как вас воспринимали окружающие? Как вы тогда выглядели? Сколько вам было лет?
Виктор задумался. По правде говоря, светлый период жизни в последнее время казался принадлежавшим не ему, а совсем другому парню — веселому, жизнерадостному здоровяку, с накачанными мышцами и густыми волосами, которому давалось всё, стоило лишь подумать о желаемом. Тогда и друзья были настоящими, девушки красивее, мать здоровее, небо синее, звёзды ярче.
— Тогда я учился в университете, как уже говорил, — начал он, сморщив лоб. — Студенческие годы мне запомнились.
— Расслабьтесь, — попросил Гончаров.
Виктор недоумённо на него взглянул.
— Примите удобную позу. Руки положите на бёдра. Закройте глаза. Замолчите и постарайтесь ни о чём не думать.
— Гипнотизируете? — спросил Виктор и почувствовал, что какая-то сила внутри него заставляет выполнять требуемое.
Он глубоко вздохнул и, опустив веки, послушно положил руки на бёдра, почувствовал, как по телу от головы друг за другом бежали маленькие волны. Это было похоже на рябь, внезапно поднятую налетевшим ветерком на застывшей глади реки.
Повинуясь командам, его тело то тяжелело, то становилось легким, как перышко. Рябь превратилась в могучие волны, заставлявшие трепетать Виктора до глубины души. Его бросало то в жар, то в холод.
А потом наступило блаженство. Ему стало легко и приятно. Тело исчезло, осталась только душа. Она стремилась к неожиданно хлынувшему потоку яркого света.
Не открывая глаз, Виктор вдруг увидел себя со стороны. Не нынешнего, а на восемь лет моложе. Будто бы ожила сделанная на третьем курсе фотография.
Тот Виктор и этот бросились друг другу навстречу. Ещё ярче вспыхнул свет, как при коротком замыкании. Каждая клеточка, каждый атом обоих завибрировал, и молодой Виктор вселился в этого.
А над головой звучал тихий голос:
— У вас активно вырабатываются гормоны удачи. Они всегда были у вас, как и у каждого человека. Они проявили себя тогда, когда вы были студентом. Они никуда не исчезали. Сейчас число их увеличивается. Вам теперь будет везти. Удачи вы добьетесь трудом и верой в несомненный успех. Счастливый случай также будет частым вашим гостем.
И хоть язык молчал, тело Виктора на каждую фразу отвечало радостным «Да!».
Затем оно снова становилось тяжелым и легким, горячим и холодным, содрогавшимся от волн.
— Сейчас я буду считать от трех до одного, — раздался голос Гончарова. — При счете «один» вы откроете глаза, потянетесь, почувствуете себя бодрым и отдохнувшим.
Виктор открыл глаза и с удивлением оглянулся. Потом вспомнил, как здесь оказался, поднялся и достал кошелек. Гончаров остановил его предупредительным жестом. Провожая до двери, попросил с улыбкой:
— Зайдите как-нибудь. Поделитесь новостями.
Виктор кивнул. С ощущением, будто у него что-то внутри перевернулось, вышел на улицу.
Ненастным осенним вечером, когда вокруг всё кажется серым и унылым, а на сердце скребут кошки, в школу вихрем ворвался высокий румянощёкий здоровяк. Энергичным движением стряхнув дождевые капли с элегантного плаща, радостно забасил:
— Где тут ваш командир?
— У Геннадия Аркадьевича прием, — ответила секретарша.
— Ждём-с, — сообщил вошедший, сел на стул и положил на колени огромный букет роз, к которому немедленно обратились взоры ходивших в приемной женщин.
Несколько минут спустя открылась дверь кабинета Гончарова. На пороге появился его хозяин, провожавший визитера. Здоровяк вскочил и бросился к Гончарову. Энергично затряс его руку.
— Спасибо, дорогой человечище! — бормотал он взахлеб. — Ты чудо сотворил! Волшебник из сказки!
Спохватился и спросил:
— Узнаёте?
— Если не ошибаюсь, вы — Виктор Б., - после паузы ответил Гончаров.
Вот память у человека! — воскликнул Виктор, обращаясь к свидетелям этой сцены. — А некоторые друзья меня не узнают. Узнав, говорят: «Заматерел ты, Витька!»
Не дожидаясь вопросов и не стесняясь присутствующих, он в три минуты выложил всё о себе.
После того визита Виктор почувствовал себя преображенным, будто заново родился. Навалившиеся неприятности показались такими пустяками, которые плевка не стоят. А они, поупиравшись некоторое время, вдруг растаяли, как легкие облачка в летнем небе.
Буквально на другой же день он нашел выгодную работу и через полтора месяца вернул долг дяде супруги. Затем подвернулось еще выгодное дело. Вернул оставшиеся долги и еще кое-что осталось.
«Деньги идут к деньгам», — говорит народная мудрость. Вот и они к нему повалили с неожиданных сторон. Случаются, конечно, и проколы. Но на потери он смотрит не как на приоритеты, а как на необходимые элементы везения — по-философски, диалектически.
Не пьет даже по большим праздникам. Жена у него — послушная, как он, так и она. Матери нашли хороших эскулапов и забрали из больницы в новую квартиру. Дочь стали хвалить.
— Ас мастерской как? — спросил Гончаров.
Виктор достал из внутреннего кармана бумажник и продемонстрировал копию лицензии.
— Значит, поймали всё-таки своего журавля в небе?
— Не журавля, а жар-птицу! — поправил Виктор.
В глазах его было столько наивной радости, что все заулыбались, как при виде прорвавшихся сквозь тяжелые тучи лучей солнца.

ЙОГА КАК ОБРАЗ ЖИЗНИ


Мы продолжаем традицию Бихарской школы йоги, имеющую 500-летнюю историю.

В программе:
Комплекс из 16 асан (поз) хатха-йоги.
Медитация.
ЧАЙНАЯ ЦЕРЕМОНИЯ


Каждый четверг в 19:00 в клубе проводятся китайские чайные церемонии Гун фу Пао ча, Пин ча и русское чаепитие. Завариваются китайские улуны, пуэры и русский "Иван-чай".
Внимание! Следующая чайная церемония состоится 30 ноября.


Стоимость: 400 руб.
Проводят: Геннадий Гончаров и чайный мастер Янишевская Татьяна Александровна.
Приходите, будет очень интересно!

Подробнее
Избавление от алкогольной зависимости

Алкогольная зависимость самая необычная из всех зависимостей. Самое интересное, что врачи говорят, что алкоголь встраивается в пищевую цепочку и требуется тяжелое и длительное лечение, а на практике получается совсем иначе - два сеанса гипнотического внушения (пьющие люди внушаемы) и на всю оставшуюся жизнь он становится совершенно другим человеком.

Подробнее

Гадание по И-Цзин

Хотите экспресс прогноз на сегодняшний день согласно И-Цзин, самой древней книге перемен?

НАШИ ПАРТНЕРЫ

Маргарита Котельникова


Ирина Светличная